Фрагмент из книги «Экспертиза наизнанку или за что дураки ненавидят автопром?»
При жизни этот объект автопрома величали по-разному. От имени КИМ (Коммунистический Интернационал Молодежи) он перекрестился в ЗМА (Завод Малолитражных Автомобилей), затем спереди добавилась буква М (Московский!) и, наконец, последнее имя – АЗЛК. А за глаза его называли проще и понятнее – «Москвич».
То, во что превратился «Москвич» у нас на глазах, можно называть по-разному. В любом случае, это – памятник Бездарности и Бесхозяйственности. Пальцем тыкать не будем: это невежливо и, к сожалению, уже бесполезно. Но именно описанные ниже события послужили стимулом для написания разъяренной статьи, которую автор впервые осмелился принести в журнал «За рулем». После десятикратного сокращения и правок материал попал на первые страницы декабрьского номера 1997 года и был, впоследствии, признан лучшей конкурсной публикацией того же года.
Ниже предлагается полный вариант статьи, нигде и никогда не публиковавшийся.
10 февраля.
Меня вызвал на ковер Большой Начальник и поручил спроектировать участок сборки автомобилей “Рено-Меган”! Времени в обрез, т.к. первый автомобиль должен быть собран уже в июне.
Беру “под козырек” – приношу из дома миллиметровку, офицерскую линейку, ластик и карандаши. Нарисованные квадратики и кружочки через несколько месяцев превратятся в диагностическое оборудование, склады деталей и, конечно же, в автомобили! Держитесь, “Феррари” и “Опели”! За нами задержки не будет: летом стартует московский “Рено-Меган”!
13 февраля.
Готово! Меня одобрительно хлопают по плечу, а чертеж отдается на калькирование. ( Для непрофессионалов поясняю: калькирование на местном наречии – это ручное копирование чертежа на кальку путем макания ручки в чернильницу.)
Французы отбыли. Изменения внесены. Тащу чертеж с бестеневой камерой Большому Начальнику.
– Ты что, разорить нас собрался? – насмешливо выслушивает он мои объяснения. – Мало ли, чего они там еще захотят. Никаких камер!
Держу про запас два чертежа: с камерой и без нее.
24 февраля
Прибыла новая делегация с “Рено”. Меня вновь приглашают продемонстрировать чертеж участка очередным гостям столицы. У них принципиальных возражений также нет, однако выясняется, что одной бестеневой камеры явно недостаточно, т.к. автомобиль необходимо тщательно осматривать “до того” и “после того”. Этого требует качество ”Рено”, даже если речь идет о начальном этапе освоения производства “Мегана”.
Кстати, что это за начальный этап? А вот что. Сначала “Рено-Меган” полностью соберут в Испании. Затем новенький автомобиль доставят во Францию – в местечко Гран-Курон. Здесь с него снимут полсотни деталей (фары, бамперы, зеркала, колесные колпаки и т.п.), запихнут все это внутрь салона, а раздетую машину (точнее – машинокомплект!) упакуют в ящик.
26 марта.
Время летит быстро. Я по-прежнему таскаю из дома миллиметровку, чиню карандаши и клепаю различные варианты своего участка.
Все “варианты” для солидности опять переводят на кальку, после чего они пылятся в шкафу, поскольку никакого официального приказа по заводу как не было, так и нет. А посему, под неодобрительные взгляды коллег, проектом сборки “Рено-Меган” я занимаюсь в гордом одиночестве.
7 апреля.
Ладно, государство у нас, видимо, все еще богатое и может себе позволить содержать идиота-сотрудника, работающего на мусорную корзину. Но чем же занят все это время остальной коллектив АЗЛК? Представьте себе, работает в поте лица!
Впрочем, будем точными – еще пару месяцев назад завод намертво стоял. Но затем произошло что-то непонятное: поползли слухи, что шефство над «Москвичом» взял лично градоначальник, а потому вскоре все образумится. И, действительно, запылившийся главный конвейер вновь ожил, а этажом ниже начались настоящие волшебства. Туда, по поводу и без повода, стали сбегаться все сотрудники, чтобы посмотреть, как из ничего рождаются новое, совершенно необычное семейство автомобилей!
Понятно, что ни о какой плавности линий и выверенности обводов речь не идет. Все неровности и трещины замазываются, шлифуются, маскируются, после чего кузов поступает на окраску. Бамперы красят в цвет кузова вручную по следующей технологии: помыл, покрасил, посушил, содрал все это наждачной шкуркой, далее смотри пункт первый – и так 5-6 раз. Иначе просто не получается: краска слезает с жирного пластика лохмотьями в первый же день.
11 апреля
«Каждый месяц – новая модель автомобиля! Каждую неделю – очередная модификация!»
Самый Большой Начальник всерьез принял именно такую программу развития завода! И каждый вторник докладывает о ходе ее реализации столичному градоначальству, которое председательствует в эти дни на заводских совещаниях. Более того, каждый раз гостям действительно демонстрируется очередная «модификация»!
В заключение несчастную «модификацию» везут на трек. В ходе полусотни пробных километров часть агрегатов (коробка, телескопические стойки и т.п.) по несколько раз требует замены. Затем закрашивают появившиеся трещины на кузове (шпаклевка – она и есть шпаклевка). Водители строго предупреждены: колесом на бордюры не заезжать!
Почему в цех испытаний? Потому что только очень далекий от АЗЛК человек может подумать, будто бы в нем что-либо испытывают! Аборигены же знают, что огромный цех площадью в 15000 м2 нужен исключительно для устранения брака, порожденного главным конвейером завода! Именно сюда стекается весь серийный хлам, который требуется хоть как-то оживить, дабы освободить место для новых поступлений.
25 апреля
Утро, 8-30. В это время ежедневно меняется штатное расписание завода: вдоль главного конвейера совершает проход Самый Большой Начальник. Он маленького роста, но выглядит устрашающе мрачно: весь черный – от усов до длинного пальто. За ним семенит свита с блокнотиками. Итоги подобного моциона всегда непредсказуемы.
Босс подходит к одному из полусобранных автомобилей и останавливается. Затем вдруг выхватывает белый платок и резко проводит им по внутренней поверхности заднего бампера.
– Это что? – в голосе слышится ярость. – Кто позволил?
Свита молчит. Ближе других, чуть сзади, вытягивается в струнку Главный Профсоюзник. Он не отличает карбюратор от конденсатора, но всегда готов подготовить бумагу, карающую виновного.
– Где смазка? – почти шепотом вопрошает босс. – Я вас спрашиваю!
Смазки нет. Как нет и никогда не было такой технологической операции, согласно которой она должна бы там появиться. Мастера переглядываются, начальники молчат.
Ручка Профсоюзника прыгает по блокноту. С начальником все ясно, но вот с уборщицей – проблемы: какую и за что требуется выгнать? Но спрашивать никто не решается.
Черная фигура стремительно удаляется. Больше отсюда сегодня никого не уволят.
5 мая.
Меня наконец-то вызвал Большой Начальник. Поступило указание к завтрашнему утру перенести планировку участка сборки “Рено-Меган” на другое место, оттяпав огромный кусок у действующего цеха испытаний. Прежнее место кто-то по неизвестным причинам забраковал. Очередная французская делегация улетает завтра вечером и должна увезти мое творение с собой.
Нахожу начальника цеха испытаний и понимаю, что тому об этом ничего неизвестно.
6 мая
Миллиметровка, никем не проверенная, улетела в Париж.
4 июня.
С утра трезвонит телефон. Начальники десятка подразделений поочередно кроют меня матом и срочно требуют выдать какие-то задания на проектирование спецоснастки, инструмента и еще чего-то очень нужного. Оказывается, вышел долгожданный приказ о развертывании производства «Рено-Меган»!
– Так мы Вам уже передавали список инструмента! – удивленно сообщают французы. – Потеряли?
– Ты что – задание хочешь сорвать? – багровеет тот. – Приказ на контроле у Самого Главного Начальника! Выполнять!
Опять иду к аксакалам и прошу помочь выполнить Приказ.
– На хрена ты нарисовал склад? – вдруг взрывается Большой Начальник. – Чтоб духу его здесь не было!
Склад был предусмотрен с самого начала по предложению фирмы “Рено”и присутствовал на всех вариантах чертежей, не вызывая никаких нареканий. Напоминаю об этом отцам-командирам и делаю серьезную ошибку.
– Убрать! – леденеет голос Большого Начальника. – Работать надо по-новому: вынул, вставил – и вперед! И сколько раз тебе повторять, чтобы ты свои бестеневые камеры на хрен отсюда выкинул! А перед воротами надо тамбуры построить, чтобы холодно не было!
– Правильно! – бормочет свита. – Без тамбура “Рено” не собрать!
Жду взрыва хохота. Через несколько секунд понимаю, что смешно только мне. Большой Начальник невозмутимо говорит: “не возражаю” и возвращает мне планировку “на доработку”.
Неужели дело все-таки сдвинется?
15 июня.
Случайно сталкиваюсь в коридоре с Начальником сборочного производства.
– Завидую! – неожиданно говорит мне бывший Главный Комсомолец завода. – Вернешься из Парижа и никогда больше не будешь копаться в этом дерьме, которое мы тут собираем.
“Дерьмо” – это, надо полагать, нынешняя продукция АЗЛК.
Классная должность: иду знакомиться. Довольно Большой Начальник солидно выслушивает мой рассказ о проделанной работе, сетует на свою огромную загруженность и жалуется, что до сих пор не получил нормального кабинета, соответствующего его статусу. Оставляю его за этим занятием и, по совету бывалых, еду в кассу Аэрофлота на Добрынинской. Увы – в наличии билеты только бизнес-класса, т.е. каждый на два миллиона дороже.
– Да, приезжайте, билеты есть.
Интересуюсь стоимостью и за спиной сразу вырастают крылья. Дешевле, чем аэрофлотовский эконом-класс! Радостно мчусь на АЗЛК к Довольно Большому Начальнику и слышу спокойное: «Нельзя!»
– Потому, что мы оплатим только Аэрофлот.
23 июня.
Сижу на очередном совещании. Слово берет один из аксакалов.
Комментариев не последовало. Большой Начальник дает указание завершить строительство участка сборки ”Рено-Меган” к 1 августа.
4 июля.
До отъезда один день. Необходимо получить визы и купить билеты. Денег – в обрез. На мое счастье, за визы на АЗЛК отвечает специальная сотрудница. Это значит, что я должен утром поймать эту “специалистку по визам”, отвезти на своей машине в посольство Франции, умудриться проникнуть внутрь и т.д.
По-французски “специалистка по визам”, естественно, ни бум-бум, а потому ее гнев обращается на меня. Мне велено быстренько смотаться на завод и зачем-то привезти оригинал паспорта того, чью папку выкинули обратно.
– Делай, что говорят!
В этот момент подходит моя очередь, и я запихиваю злополучную папку в свое окошечко. Через полминуты папка опять летит назад. Добрые Самаритяне из очереди приходят на помощь, и через мгновение все становится ясно. Оказывается, всем известно, что в день на одну фирму выдают не более пяти виз!
– А я не знала! – невозмутимо заявляет “специалистка по визам”. – Значит, поедете впятером!
Что ж, нет человека – нет проблем. Подленько получается, но выхода уже нет. Бегу в кассу Аэрофлота и покупаю бизнес-класс, благо на пятерых денег хватит. На заводе докладываю о случившемся, предъявляю билеты и объясняю, что дешевых аэрофлотовских нет и не будет.
– Ладно, шестой потом прилетит, – зевает начальство.
7 июля.
В это трудно поверить, но мы – в Париже! Пропуска, спецодежда, командировочные – все без проблем. Более того, выделяют в личное пользование два автомобиля! Затем нас приводят в крошечный цех, где стоит одинокая машинка, и передают на поруки двум французам. Жан-Клод и Жан-Пьер удивленно смотрят на нас и пытаются выяснить, почему нас так много. Довольно Большой Начальник объясняет, что скоро приедут еще 4 человека, а состав делегации утвержден “наверху” и обсуждению не подлежит. Французы начинают переговариваться между собой. Переводчик Андрей стоит рядом со мной.
Довольно Большой Начальник мрачнеет на глазах и молчит. Чем мы будем заниматься оставшиеся 20 суток?
8 июля.
Утро начинается с “производственного совещания”.
– Дерьмо это, а не техпроцесс! – раздраженно заявляет французам Довольно Большой Начальник. – У нас так не работают! Вы не соответствуете нашим Гостам!
Французы открыто смеются и напоминают, что “Рено” на складах не залеживается, а покупатели проблем с качеством не испытывают. Довольно Большой Начальник бледнеет и грозит пожаловаться в Москву Самому Главному Начальнику. Бедные французы пытаются выяснить, что конкретно от них хотят.
Ладно, нам не привыкать! Переведем, дополним и напечатаем. Домой вернемся с двумя вариантами техпроцесса – хуже не будет. Да и скучать мне теперь, слава богу, не придется. Но чем же господин Начальник займет всех остальных членов команды?
9 июля.
А ведь занял! Для начала все представители рабочего класса получили приказ составить отчет о проделанной за полтора дня работе. Бумагомарание скушало полдня. Затем Довольно Большой Начальник прогнал меня с компьютера и открыл новое совещание.
Работяги разглядывают выданные им новенькие французские ботиночки с металлическими носами и понуро молчат. Мне бы тоже помолчать, но я не выдерживаю и вежливо спрашиваю, из каких шишей господин начальник собрался платить всей этой ораве жалованье? Неужели пять разобранно-собранных иномарок дадут нам такую жуткую прибыль?
Довольно Большой Начальник ледяным взглядом пронизывает меня насквозь, и в его глазах я вижу свой приговор.
– Приказы не обсуждают, а исполняют! – под ударом начальственного кулака подпрыгивает ни в чем не виноватый французский стол. – Кому не нравится, тот и вылететь отсюда может!
Через 15 минут «совещание» продолжается. Довольно Большой Начальник, как ни в чем не бывало, одобряет мое творение “как один из возможных вариантов” и отсылает меня обратно за компьютер.
В перерывах между съемками Довольно Большой Начальник устало готовит важные документы. В частности, им самолично составлен перечень кабинетной оргтехники, жизненно необходимой для московской сборки “Рено”. Перечень включает в себя цветной телевизор, видеомагнитофон, новейшую модификацию компьютера IBM с полной периферией, лазерный принтер, факсмодемы, ксерокс, 4 камина, вентиляторы, офисную мебель и еще что-то жутко полезное.
17 июля.
Время идет. Работяги тупо откручивают и прикручивают фары, шеф периодически жужжит камерой, я луплю по клавишам.
Ничего себе заявочки! Я тут винтики с гаечками старательно подсчитываю, номера их по десять раз сверяю, а получается, что опять-таки не знаю, сколько у машины дверей? Делюсь своим открытием с Довольно Большим Начальником. Подходят французы. Сообща пытаемся выяснить, сколько же все-таки дверей будет у нашего совместного детища? Французы сначала отшучиваются, затем начинают горячиться. Переводчик едва успевает ловить их реплики.
– Мы, между прочим, предлагали вам выпускать «Меган» еще год назад! – поясняют французы. – У вас там две нитки конвейера: на одной оставляем «Москвич», а на вторую ставим «Рено»! Так вы же не согласились!
– А потому, что «Москвич» будет жить вечно, а вот «Рено» завтра может обанкротиться! – ухмыляются французы. – Ваш Самый Главный так нам и сказал. Поэтому «Москвич» – сам пор себе, а «Рено» – отдельно! Какие к нам претензии?
23 июля.
Довольно Большой Начальник выслушивает мой рассказ о поездке в Гран-Курон. Однако его реакция своеобразна.
– С ними надо пожестче! – заявляет он. – Пробиться на конвейер АЗЛК – это огромная честь для любой фирмы. Ее нужно заслужить.
– Мы, специалисты завода, вообще не считаем «кореянок» конкурентами! – гордо изрекает босс. – Ни школы, ни кадров! У них нет шансов на нашем рынке.
28 июля.
Здравствуй, Москва!
Идем на совещание к Большому Начальнику. Он солидно выслушивает рапорт Довольно Большого Начальника, принимает от него сувениры и благословляет нас на новые подвиги. В частности, весь техпроцесс нужно теперь переписать от руки на заводские бланки, а затем согласовать, утвердить и т.п.
Все – больше не могу! Прошу слова и спрашиваю, скажет ли мне, наконец, хоть кто-нибудь, сколько все-таки дверей имеет автомобиль, позволяющий стольким бездельникам в течение полугода создавать вокруг себя видимость напряженной работы?
Вернемся к началу повествования. Говорят, что люди, побывавшие на мясокомбинате, навсегда перестают есть колбасу. Для меня таким мясокомбинатом навсегда стал АЗЛК с его нынешним руководством. И какое бы обличье не приняла его продукция, будь то “Князь Владимир” или простой «41-й», меня от нее тошнит. Можно громогласно заявлять о намерениях конкурировать не с «волгами», а с “Вольво”, но нельзя выпускать продукцию, которую не только покупать, но и воровать уже никто не хочет! Если из общего числа угоняемых в Москве автомобилей на долю “москвичей” не приходится сегодня и одного процента, то не спасут ни подачки от мэрии, ни сиденья из белой кожи. И дело не в том, что сборщики привыкли к кувалде. Их приучили к кувалде! Их приучали к этому несколько сотен стоящих за спиной бездарных Начальников, привыкших начинать освоение нового автомобиля с обустройства собственного кабинета. И простой заменой Самого Главного Начальника проблему не решить.
Так что, если “Рено-Меган” и будет когда-нибудь собран на АЗЛК, то не спешите его покупать. От него будет пахнуть “Москвичом”.
Москва, 1997 г
